Цфат – гора Мирон (или бэйт сефер саде, туда и обратно)

"Дорога, дорога, ты знаешь так много о жизни моей непростой…" (ц) Любэ. В очередной раз собран рюкзак после пробежки по магазинам. Дело ведь шло к Пэсаху, и, живя в стране кашрута надо было купить некашерного хлебца. Благо Хайфа расплодила много русских магазинов, где нашлось все, что нужно для похода. В день перед выходом ещё и время решили перевести… Вот тоже мне заморочка… Всякий раз кто-то не высыпается, кого-то позже на час меняют на дежурстве, кто-то в ночную смену работает на час больше. Ну ладно, часы переведены, будильник поставлен, сам в кровать уложен, и как всегда с мыслями о хорошем. Утро было доброе, поезд с Котей и Мусиком совершенно не следовал до нужной станции, и по сему Кзит бросился на спасение «утопающих». Я прибыл на центральную северо-автобусную (господи, сколько их развелось!) Хайфовскую станцию и при выходе из автобуса заметил группу из двух девушек и двух парней, один был рыжеват, по самоописанию Кзита тот был на него похож. Я подошёл, протянул руку, говорю ему на чистом русском привет! На меня не понятливый взгляд, улыбка на губах, и на чисто евьейском мне сказали шалом, мол, парень, куда едешь? Ну, я розумию на не нашей мови, уж семь лет тут тусуюсь. Говорю, мол, так и так, в Цфат лыжи навострил. Ну, мы ещё с минутку друг другу поулыбались и я отошёл в сторону, позвонить к Кзиту, узнать, что это за солнечноволосый на остановке, и не он. В то время, Кзит уже подхватив в охапку Котю и Мусика на всех парах катил в автобусе по направлению к северо-центральной станции. Звонит он мне и говорит, мол, через 5 минут автобус уходит, мол, ты его задержи, а мы тут на светофорах мыкаемся. В общем, водителя мне задерживать не пришлось, так как пришёл автобус с нашими туристами. С автобуса дружной стайкой вылетели Котя, Мусик и Кзит. Мы затолкали вещи в багажник автобуса, немного понадаедали водителю и тот тронулся (Нет, не умом! Пока ещё не им). В дороге во всю общались, крутили перед собой карту, как водитель крутил свою баранку. Подъезжали к поселению Мирон (89 трасса, на северо-запад от Цфата, у подножья гор Мирон) там мы встретили ещё троих наших попутчиков. Андрей и Юля (семейная пара) и Семён, сын их, мой и Кзита мучитель, тишины истребитель. Выгрузил нас автобус на цомэт эйн зейтим (оливковый перекрёсток). Собрались, осмотрелись и двинули (не в зубы). Пошли на юго-восток (89я дорога) в сторону Цфата. По дороге катит машина, за ней едет датишный мальчик на велосипеде. Со всех сил давит ногами на педали, пейсы так и носит со стороны в сторону. Машина равняется с нами, шагающими по дороге и там мы обнаруживаем людской склад. Не совсем ровненько, но штабелями, в машине едут человек 7-8. Сзади у машины есть прицеп загруженный всяческими приспособлениями для пикникующих, а велосипедисту видимо в машине места не нашлось уже. И на прицеп его никто не взял. Едет этот костляво-пейсатый спортсмен и шепчет в сторону машины: «Воды!» А ему от туда: «Нет таковой». И тут на дороге как откуда ни возьмись, появляется Робин, уже известный широкому кругу читателей под кличкой Гуд (good) в лице Кзита. Он протягивает вынужденному велогонщику бутылку со спасательной газированной влагой, средней температуры и говорит, мол, держи парень без воз мез дно (последнее слово, читать надо по слогам, как будто это говорила сова из мультфильма про Вини Пуха). «Всё дальше по дороге» (ц) Маргулис. Пришли к месту захоронения каких-то цадиким, где в соответствии с картой должен был быть поворот на джиповую дорогу. Опознавательных знаков на дороге не было, но, ориентируясь по местности, определили направление (запад) и пошли по какой-то дорожке. Дошли до какого-то мелкокалиберного религиозного поселения состоящего из одного дома, нескольких сараев и отряда овец пожирающих зелёное травяное покрытие вокруг этого места. «Начальник Камчатки» нам указал путь и мы, пересекая дорогу, оказались в устье нахаля Сахуй (не ругаюсь), в который чуть дальше впадал ещё и ручей Бирия. По ручью мы шли, разглядывая его сухое русло и окружающую его природу. Маршрут далее оказался оживлён. Сперва были слышны крики и шум наших иврито-мямлющих друзей, потом за очередным поворотом увидели и их самих. Группа с «косичками», не девушки, не женщины, и даже не бабульки. Группа религиозных неуверенно топала по горной тропинке, измученные жарой, но, очень шумно болтая, прошли мимо нас к могилкам цадиким. Далее было ещё веселее. Вдалеке послышался шум воды. Ускоряя шаг, двинулись туда и увидали ручей Амуд! Нахаль (он же ручей) действующий. Как сказал Кзит, не без помощи Цфатовского водопровода. Хотя сей факт, в том месте, где происходит встреча двух ручьёв, я бы поставил под сомнение, так как Цфат находиться восточнее того места. (но, не суть). В нахале была прозрачная вода, с рыбой, и даже Кзитом был замечен пресноводный краб, который не отвечал моему желанию фото-папараци попозировать. Течение в ручье было сильное, но не на столько, что бы снести Кзита с бревна, на котором он, по словам Семена, играл в паровозик (курил). Так же течением с камня не была снесена (временно) Котя. Далее было групповое пересечение ручья, которое обошлось без промокших ботинок. Мы прошли ещё метров десять и уселись на голову трём религиозным девушкам, мирно хрустящим мацой, на берегу ручья. Их священный хруст не помешал нам блюстителям кашрута достать из рюкзаков хлеб, паштеты, и ещё много чего с праздником в родстве не идущим. В том месте, где мы сидели было замечено в пруду достаточно живое движение мелких рыб. Когда я уже просто не мог, не поделится хлебом насущным с рядом плескающимися живыми существами, я бросил немного этого насущного в водоём. Происходившее далее было похоже на давку у дверей советского магазина, который вот-вот должен закрыться, а ещё человек 200-300 не купили хлеб. В общем, рыба лезла одна другой на голову, выхватывала одна у другой изо рта, с боями добытую пищу. По совету Кзита приблизился к берегу, куда смышленые рыбёшки «причалили» со своей добычей и быстрым движением поймал одну рыбёшку. Показав её зрителям занятым набиванием желудков и созерцанием окружающих нас красот, выпустил золотую рыбку в «море». То ли завтрак, то ли обед подошёл к концу и мы, собравшись, пересекали наш бурный ручей, в обратном направлении, что бы продолжить наш поход. Вдруг ботинку Коти захотелось пить. Ну не даёт хозяйка и всё тут! В общем, хлебнув слегка из ручейка, он ещё заслужил отдых и свежий носок. Да, кстати стоит сказать, что берега нахаля Амуд были похожи на поляну заседаний бабуинов (такой, какую её можно себе представить). Толпы этих животных сидели на берегах, жуя бамбу, бисли, попивая колу, макая детей в водоём, рассказывая друзьям по сотовой связи, как им хорошо на природе. Что вокруг ни души, и что крики в трубке это только дети резвящиеся от удовольствия. Между ними было наёдено место для очередного присеста по поводу смены (почётного караула) носка.  Вдруг откуда не возьмись, появился хамелеон, который сразу привлёк к себе серьёзное внимание. Его сажали на что угодно, что бы несчастное животное сменило цвет. Оказалась, что палитра сего знаменитого Горыныча не такая уж богатая. Он привык к цветам существующим в природе, и никак не соглашался менять свои цвета на белый цвет моей футболки. Как он ни тужился, но побелел он только местами (пятнышками) это можно даже было сравнить с камуфляжной военной формой, но к чему такие сравнения на природе. Эта фотомодель ещё запечатлела себя на моём фотоаппарате, после чего была выпущена на ветки дерева и скрылась в листве меняя цвета как поломанный светофор.  Путь мы держали на запад, следую дорожке «Швиль Исраэль». На маршруте было двустороннее движение, без разделительной полосы, без особых знаков, но скорость тут точно никто не превышал. Перед приходом на место стоянки мы пересекли туннель, через который протекал ручеёк и вышли к месту, откуда за версту несло запахом шашлыков детским криком и музыкой машины продающей мороженное. На стоянке были обнаружены не подлежащие к использованию туалеты, исправные (как не странно) несколько кранов и ноль места для ночёвки. То есть, либо ты спишь на склоне горы, что больше похоже на сон стоящего человека, либо на дороге, где иногда ездят туда сюда машины. На поиски подходящего места, были посланы опытные разведчики. Дело обстояло тяжело, место не было найдено, зато в плен взяли немного зародышей Буратино. Исследовав один из склонов стоянки, мы нашли более менее пригодное место для ночлега. На месте оказался бетонный столик с лавочками, высокие заросли травы и вообще площадка у нас оказалась о двух этажах. Снизу была расставлена семейная супер палатка, а на верху я поставил свою. Вылезая из чехла и увидев столь красивую соперницу, моя палатка было уже со стыда полезла опять внутрь, но я её всё же уговорил, мол, ночь, и никто не увидит. Вскоре два наших временных переносных убежища твёрдо стояли на земле, а мы разводили костёр. Вслед за костром последовало приготовление ужина, долгие беседы за ним и после него у костра, а затем по частям заседающие у костра стали расползаться по «шатрам». Ах да! Чуть не забыл! Вечером, как только мы стали готовить место ночлега, с соседнего северного склона начали доноситься какие-то крики. Это было походе на сцену снятия скальпа, или кожи в прямом эфире по радио. Крики были на столько душераздирающими, что в тот вечер никто не пытался больше рассказать рассказов страшилок, столь популярных у костра. Первой свет увидела Мусик, затем music, а затем все остальные, которые были сняты на видео и после склеены мной в общий видеоклип и озвучены группой ТНМКонго. Единственной странной вещью стало не открывание видео файла с записью подъёма Кзита. Видимо от большого количества нецензурных слов видеокамере объектив судорогой свело. Подъём был долгим, хотя солнце грело уже достаточно сильно. Долгий подъём был использован мной для похода к кранам с водой и для мытья там головы, благо воды в кране было много. Подъём начался с чаепития, «сматывание удочек» наполнение водой и дальнейшим шествием на запад. Нас ожидал серьёзный подъем, и мы шли к нему, высоко задрав голову, но всё же внимательно глядя по сторонам. Немного поднявшись, мы увидели предполагаемое место вечерних криков. Это были киврей цадиким. За время подъёма был отснят ещё один видео клипчик и дома к нему прилеплена песня Ленинграда. Где-то на середине подъёма обнаружили некое строение, обитель ящериц и туристического мусора. Прибывая на высоте примерно в тысячу метров над уровнем моря, мы имели удовольствие лицезреть, на юго-востоке от нас Цфат, на северо-востоке поселение Мирон, за ним в том же направлении с отклонением на север – поселения Бар Ёхай, Ор ха Гануз, и Сифсуфа. Там у нас был привал, с поеданием сухофруктов, фотографией со столбом неизвестной породы и продолжение ходьбы по мироновскому хребту на север к очередной стоянке с водой. По пути мы увидели пещеру, или я бы сказал колодец, огороженный решёткой.

Что бы всякие любители спусков не рисковали жизнью. Далее наш путь проходил между чьих-то садов и огородов. Встретили некий памятник солдатам павшим в Ливане. Нашёл на одной из дверей ограждающих очередной огород знак – Ха Поэль! Недалеко от места нашего очередного ночлега, мы имели привал. Привал не отличался слишком от остальных. Гречка с тушёнкой, чай с конфетами, листья сосчитанные на ближайших кустах и деревьях молодым поколением. Далее был переход уже на само место ночёвки, нахождение источника воды, пластмассовых туалетов и долгое совещание на счёт места ночёвки. Вечер укрывал всё вокруг тёмным одеялом, на котором со временем появился звёздный рисунок. Ветер дул и сквозь деревья пытался нас сдуть, «да только всё мимо кассы» (ц) Чиж. Прислонившись к кучке камней и разведя костер, сидели двое подростков, готовящих питы на углях. Сперва они были приняты за арабов, потом за друзов, в конце концов, я убедился в том, что они евреи. Ребята замешивали тесто, не отходя от костра, размятые блины один кидал на угли, а второй потом уже готовые отчищал от сажи и углей в них попавших. Мы поставили две палатки в зоне запретной для ночёвки. До того я поговорил по телефону с кем-то из бейт сефер саде, откуда меня направили в хадар ха мацав, спросить ма мацав? Мацава не оказалось, девушка мне любезно сказала, что с частными лицами она не работает. Ну и мы, расставив палатки, не стали дожидаться пакаха, а пошли частично за дровами. Через какое-то время приехал паках, сказал, что видел где-то в лесу наших с фонариками собирающих хворост. Ими оказались отряд дровосеков состоящих из Кзита и Мусика. После недолгого разговора нам было разрешено остаться, но с условием, что мы всё вокруг приберём, а ночевали мы на месте, где днём все пикникуют. Нас предупредили, что по ночам на место пикников наведываются лесные звери, пошуршать мусорными мешками, передать приветы задержавшимся на ночь туристам. Паках всё ещё лазил по поляне, собирая мусор в мешки, как вдруг я услышал шум… «В лесу раздавался топор дровосека», или примерно так. В общем Кзит и Мусик тянули, наверное, пол дерева. Что бы паках, разрешивший маленький костёр (так как Кзит сказал ему, что из еды у нас только сухой рис) не передумал, мы прошипели Кзиту через заросли, что бы бросил дерево и шёл к нам. Вскоре паках уехал, а мы разожгли костёр и принялись готовить свои изысканные блюда, вермишель быстрого приготовления, гречневую кашу и тушёнку. После этого были извращения с тем, кого зовут Глинтвейн - его нельзя кипятить, в состав входят: яблоки, корица, мускат, гвоздика, имбирь, перец. Наши посиделки временами прерывались приходом родственников Пятачка, завыванием «дикой собаки Динго», и вообще разного рода лесными шорохами. Ночь была холодна, закрывающиеся глазные трисы рисовали в мозгу все прелести тёплого спальника, и ноги сами нашли к нему дорогу. Оставшиеся у костра тоже вскоре разбрелись, оставив одну Котю, как хранительницу очага и фото-охотницу на кабанов. Утро меня приятно удивило, если можно так сказать. Засыпал я, когда ещё не было людей в палатке а, проснувшись, увидел рюкзаки на деверьях. Гм…(подумал я) Неужели была встреча с символом не кошерности? Потом Мусик мне рассказала, что в целях предосторожности от грабителей рюкзаки были подняты на деревья, и она от лени матушки, или от спортивного азарта лазила на дерево к рюкзаку, что бы поговорить по телефону. Подъём был как всегда, двухчасовой, сборы умывания причёсывания, чаепития и т.д. Вскоре наша группа разделилась, Котя поехала домой по неким от неё не зависящим причинам, Андрей, Юля и Семён пошли к кибуцу Мирон по чёрному маршруту (2333), где их ждала «Антилопа Гну». Мы же оставшиеся, в количестве трёх человек пошли по Швиль Исраэль, которая проходила по 2332 и по 2345 маршрутам на северо-запад. Огибая вершину горы Мирон, на которой расположилась военная база, обозревали непередаваемый словами вид! На востоке мы видели кибуц Мирон, на северо-востоке поселения Сифсуфа, Ор ха Гануз и Бар Юхай (построенное кольцом). На севере выглядывало поселение Саса и высилась в высь к облакам гора Адир. На нашем маршруте встретились три смотровые площадки, с которых мы в подробностях рассмотрели и Рамат ха Голан и Хермон и вообще всё, что можно было только разглядеть. Думаю, что с самой северной смотровой площадки мы даже видели часть южного Ливана. По краям маршрута то тут, то там попадались угловатые столбики местами с обозначением маршрута. Возле военной базы были замечены тюльпаны, правда, их век, скорее всего, укоротили различного вида отходы в виде канистр из-под масла и солидола. При окончании маршрута не далеко от бейт сефер саде хар Мирон, была обнаружена пещера, из которой струйкой текла вода. Возможно, место называется Ейн Хамама. Возле неё было сфотографировано каменное корыто, улучшенная версия деревянного корыта из русской сказки. Далее был поочерёдный заход и фотографирование пещеры, Кзита в ней и Мусика, а так же меня в пещере, рядом с мини водопадом. Отойдя метров 10-15 от пещеры мы вдруг познакомились с европейским оливковым деревом. Когда мы подошли к «водопою», возле бейт сефер саде, я нашёл в лесу на земле некий кабель и железную коробочку, напоминающие, наверное, телеграф. Пополнив наш запас воды и пожевав сухофруктов отправились на запад по красному маршруту (2347 нахаль нурия) По плану мы должны были пересечься с зелёным маршрутом (2350) и пойти по нему на запад к нахалю Кзив, но от превратностей судьбы не уйдёшь! И так придя на перекрёсток двух маршрутов, мы посидели посовещались, решили, что увидели нужный маршрут, и, повернувшись спиной к солнцу, смело зашагали на северо-восток по Нахалю Моран (2346). «По дороге с облаками, очень нравиться, когда мы возвращаемся назад!» (ц). Нахаль Моран очень понравился свои маршрутом пролегающим под кронами деревьев низко нагнувшихся, будто желающих напиться из давно высохшего ручья. По пути были встречены несколько одиноких луж, вокруг которых летали передовые отряды комаров, и в одной из них даже был замечен головастик. Солнце уже намекало нам, что пора ему за горизонт, и мы начали смотреть по сторонам в поисках ночлега.

По пути обошли, скорее всего, друзские поля, где шумел трактор, поливая землю огородов. Вышли на более менее открытое место, нашли зону покрытия для сотового телефона и расставили палатку. Затем опять был костёр, меню нашего ужина не шибко отличалось от предыдущих. Анекдоты и истории у костра завершали вечер, и я снова проник первым в палатку расположившись там на ночлег. Утренний наш подъём был быстрым, мы позавтракали. Я съел две баночки туны, из 12 которых взял с собой в поход, мы собрались, замели следы и двинулись в путь. Каково же было наше удивление, когда мы вышли к бэйт сефер саде хар Мирон! Кзит чуть не съел свою шляпу (пишу, вспоминая Паганеля), осыпая себя всяческими проклятиями и руганью! Это же надо! На компас даже не посмотрел! (кричал Кзит). Дальше были короткие переговоры с русскоговорящей четой на колёсах, которые подкинули нас до перекрёстка возле Хаар Цивъон. Там Кзит был выставлен на дорогу ловить тремпы в Маалот, откуда мы подумали ещё немного пошагать. Я в помощь полулёжа на своём рюкзаке закатал штанину с благими намерениями помочь Кзиту остановить тремп. Остановилась только такси (такое оно наше счастье). Счастье нам не улыбалось ещё со вчерашнего дня, после того, как мы повернулись к солнцу спиной, а к лесу передом. Водитель сказал нам, что в Маалот возьмёт 60, а в Нахарию 80. В общем, раскинув умишком, посчитали, что с Маалот в Нахарию на всех выйдет больше 20ти шакалов, и поехали в Нахарию. Там сидели на пляже истребляя запасы семечек. Там же впервые после 4 дней взглянули в зеркало. После загрязнения пляжа нахарии шкорлупой от семечек, мы держали свой путь в Хайфу на маршрутке. Там выйдя, я поплёлся домой, а Кзит с Мусиком пошли ещё гулять по Хайфе. Вот та прошёл наш поход. Было хорошо, но жаль что так мало. Хотя с другой стороны ещё больше осталось, а, следовательно, следующий поход уже не за горами! Фотоальбом похода